Я работаю в зоопарке. Не ветеринаром, а тем, кто чинит вольеры, латает сетки, красит таблички. Работа тихая, монотонная и для меня — идеальная. После армии мне нужен был покой и простые, понятные задачи. Каждый день я обходил свои владения: сломанный замок у вольера с мартышками, скрипящая дверь у пингвинария, облупившаяся краска на указателе к «Миру птиц». Я знал каждую трещину, каждый скол. И все они были моими врагами, которых я методично побеждал шуруповёртом, краской и кусачками.
Но был один вольер, который сводил меня с ума. Старый павильон «Тропики» с огромным, высоченным куполом из стекла и алюминиевых рам. Там жили попугаи ара. Тридцать три шумных, ярких, невероятно дорогих птицы. И в этом куполе была трещина. Не критичная, но противная. Она проходила по шву между двумя огромными стеклянными панелями. Конденсат скапливался, плесень подступала. Замена всей панели стоила как маленький автомобиль. У зоопарка таких денег не было. Моя задача была — сдерживать разрушение. Я замазывал, герметизировал, подпирал. Это была моя личная война, которую я проигрывал. Каждый дождь, каждый перепад температуры — и трещина будто злорадно подмигивала мне, становясь чуть длиннее.
Я приходил домой и видел эту трещину с закрытыми глазами. Она стала символом моего бессилия. Я — человек, который чинит мир вокруг, — не мог починить одну-единственную, но очень важную вещь.
Как-то раз, после очередной бессмысленной битвы с силиконовым герметиком, я зашёл в столовую. Там сидел Игорь, наш бухгалтер, вечно чем-то недовольный. Он что-то бурчал в телефон. «…Да я тебе говорю, последние пятьсот на
вавада положил, просто от безысходности. А они там, представляешь…». Он увидел меня, резко оборвал разговор и махнул рукой. «Эх, Саш, дела…». Но слово «вавада» засело у меня в голове. Звучало как заклинание. Как название какого-то таинственного инструмента, который может там, где не справляются кусачки.
Вечером я погуглил. Узнал, что это. Первой мыслью было отмахнуться. Бред. Но потом я посмотрел на фотографию трещины, которую сделал утром. И подумал: а что, если это тоже инструмент? Странный, опасный, но инструмент. Что если я положу туда ровно столько, сколько не жалко потерять, и посмотрю, что будет? Не ради выигрыша. Ради жеста. Чтобы сделать хоть что-то, кроме замазывания.
Я зарегился. Положил 3000 рублей — стоимость хорошего, импортного герметика, который мы не могли себе позволить. Мой логин был «Стекло». Я выбрал самый простой слот с фруктами. Мне не нужны были драконы и принцессы. Мне нужны были яблоки и груши. Что-то простое и реальное, как моя работа.
Я поставил на автоспины минимальную ставку и откинулся. Я не ждал чуда. Я наблюдал. Зелёное яблоко, жёлтый лимон, красная вишня. Это был цифровой калейдоскоп, гипнотизирующий своей бессмысленной цикличностью. Мои три тысячи таяли медленно, по 20-30 рублей за спин. Через час я проиграл половину. Я уже было решил, что эксперимент окончен, и захотел вывести остаток. Но чтобы вывести, нужно было сделать хотя бы одну ставку с остатком на счету. У меня было 1480 рублей.
Я поставил их все. На один спин. Не из азарта. Из желания поскорее закрыть эту странную страницу. Я нажал кнопку и потянулся за чашкой чая.
Звук был таким, что я обернулся. Это был не звон и не гудок. Это был… хруст. Звонкий, как будто ломается лёд на реке. На экране все три барабана заполнились дикими символами — блестящими алмазами. И они замерли. А потом пошла анимация. Алмазы стали трескаться, как то самое стекло, и из каждого треснувшего алмаза выпадал множитель: х10, х25, х50. Они складывались, перемножались между собой. Цифры на балансе бежали с такой скоростью, что сливались в сплошную золотую полосу. У меня отвисла челюсть. Чай остыл. Я не мог пошевелиться.
Когда всё остановилось, я увидел сумму. Она была в разы больше стоимости новой стеклянной панели. Больше, чем моя зарплата за два года.
Первой моей мыслью было: «Сейчас исчезнет». Второй — «Как объяснить это директору?». Третьей, самой странной: «Теперь я могу её починить. Настояще».
Я выводил деньги три дня. Проходил верификацию, ждал. Каждый час проверял счет. Когда они наконец пришли, я не пошёл к директору с мешком денег. Я пошёл к нашему постоянному поставщику стройматериалов, с которым у зоопарка была долгая история. Я сказал, что есть спонсор, который хочет остаться анонимным, но готов оплатить изготовление и установку новой панели для павильона «Тропики». Поставщик, знавший нашу постоянную борьбу, только удивился и согласился.
Работу назначили на конец месяца, на время, когда птиц можно было временно переселить. Когда новую, идеальную, блестящую панель наконец установили, я стоял рядом и смотрел, как солнечный свет, не искажённый трещинами и подтёками, заливает вольер. Тридцать три попугая, казалось, кричали громче и радостнее. Или это мне так казалось.
Директор пожимал мне руку, благодарил за «налаженные контакты». Я кивал. А сам смотрел на это стекло. Оно было не просто целым. Оно было победой. Не моей. Победой случая над неизбежным разрушением. Победой абсурдного жеста над годами бессилия.
Я больше не заходил на тот сайт. Мне не нужно. Я использовал тот странный инструмент один раз и добился того, чего хотел.
Теперь, когда я прохожу мимо «Тропиков», я иногда задерживаюсь. Смотрю, как свет играет на идеально ровной поверхности. И улыбаюсь. Потому что теперь я знаю: иногда, чтобы починить одну трещину в реальном мире, нужно сначала позволить себе сделать одну, очень странную ставку в мире виртуальном. И пусть это место называлось вавада. Для меня оно навсегда останется «Инструментом для починки стекла». Самым неожиданным, но самым эффективным в моей карьере.
Register
Login
FAQ
Search